Ты мне не мама, уходи (продолжение рассказа «Мама ушла» часть 3)

Фотография с женщиной, которая его родила, выпала из книги. Её надменное лицо он помнил смутно. Эта женщина где-то там, за окнами шумного города, заплетает косы дочери и никогда не думает о нём. Она ушла 5 лет назад, просто бросила их, не попрощавшись. Егор смял фотографию и выбросил в мусорное ведро. На пустых полках осталась лишь пыль.

— Пап, а полки ведь наши? Мы будем их забирать?

— Я не планировал, — ответил из зала отец, сматывая технику, — но если ты хочешь…

Егор в последний раз взглянул на мусорное ведро.

— Не хочу.

Рассказ «Мама ушла»

Однокомнатная квартира, которую Михаил ранее брал в ипотеку, не вмещала резко увеличившуюся семью, поэтому они сдавали её, а сами снимали двухкомнатную. Благодаря повышению, доход Михаила вырос более, чем вдвое и он смог быстро погасить оставшийся долг. В это же время не стало бабушки Ларисы, у которой была большая квартира в Перми. Её удалось выгодно продать. Переезда из подмосковья в саму столицу семья ждала с нетерпением.

— Кажется, всё. Давайте присядем на дорожку? — предложил Михаил и все в нетерпении присели на старенький диван.

— Будете скучать? — спросила детей Лариса.

— Нет! — хором ответили Егор с Вероникой, — в Москве круче!

— Вероника, неужели тебе ни капельки не жаль? Ты же выросла здесь.

— Нет, мама, я хочу поскорее в тот парк погонять на роликах!

— Тебе не всё ли равно где падать на каждом шагу? — подшутил над ней Егор.

— Отстань! Вот я тебя сейчас!..

Дети выскочили из квартиры. Михаил взял руку Ларисы и поцеловал палец с обручальным кольцом, которое появилось на нём полгода назад. Лариса улыбнулась и обняла его. Бархатные ресницы затрепетали.

— Долго же нам придётся за неё расплачиваться. Такие суммы, Миш… Мне прям страшно.

— Не переживай. Всего-то половина осталась. Я уверен, что всё будет прекрасно, ведь у меня теперь есть ты, мой талисман удачи! В тебе столько света, Лариса, я обожаю тебя, твоё имя, твой голос, он как колокольчики, помнишь, я говорил тебе, он как звон колокольчиков в лесу…

— Поцелуй меня.

— И только лишь?

— Нет, но двери открыты…

— И пусть. Пусть все двери будут распахнуты, и окна раскрыты, и шторы. Перед нами. Я полжизни сидел взаперти, с меня довольно.

Михаил повалил её на диван и зaдpaл футболку.

— Но дети… — прошептала Лариса.

— Ушли.

———————-

Егор вышел из новой школы один. Вероника ускакала вперёд, вовсю щебеча с одноклассницами: она была общительной девочкой и сразу нашла подруг. Клёны в школьном дворе стояли чуть тронутые желтизной. Девчонки ещё в гольфах и блузках, а холод уже подкрался и успел дыхнуть, приморозить стеклянным воздухом бока деревьев и сочность трав, позолотив их печатью скорого конца.

Мальчик вышел за калитку.

— Егор!

Он оглянулся. Женщина с фотографии, которую он без сожалений на днях выкинул, стояла через узкую дорогу, в нескольких метрах от него. Да, это её лицо, только сменилась причёска и пропала надменность. Она стала тусклее и вместе с тем человечней. Егор хотел развернуться и бежать, но ноги застыли, как вкопанные.

— Егор, ты узнаёшь меня?

Мальчик кивнул.

— Ты можешь… На минутку, — поманила она его к себе.

Вероника с подругами уже скрылась между домов. Егор в нерешительности перешёл дорогу. Женщина смотрела на него во все глаза и нервно сжимала в руках небольшой пакет. Казалось, она старалась впитать каждую деталь его лица.

— Ты стал таким взрослым. Я думала о…

— Как вы нашли меня?

— Мне помогли, но это не важно. Как ты? Как живёшь?

У Егора исказилось лицо от вырывающихся наружу грязных слов, от всех самых гадких слов, которые он когда-либо слышал, ведь только их она была достойна.

— Нормально, — тихо ответил он. — Мне пора.

Женщина быстро подступилась к нему ближе и попыталась тронуть за руку, но Егор увернулся.

— Подожди! Возьми вот это, пожалуйста, — протянула она ему пакет, — это подарок для тебя и записка. Прочти, прошу…

Егор отступил.

— Мне ничего не нужно от вас! Теперь уже ничего.

— Пожалуйста, не называй меня на «вы». Я всё-таки твоя мама и навсегда ею останусь.

— Ты мне не мама, уходи! Ты никто для меня! — выкрикнул в бешенстве Егор, пятясь назад и спохватился, что перешёл на «ты», — Даже не ненавижу вас больше! Уходите! Вы никто! Вы… Вы твa pь!

Она пошла за ним, как привязанная.

— Егорушка, сынок! — её голос дрогнул так, что по спине Егора пробежали мурашки, — Сынок, только возьми это и я уйду!.. — она опять протягивала ему пакет. Золотые браслеты на запястье женщины блестели на солнце.

Егор схватил пакет и с гримасой самого искреннего отвращения швырнул его на обочину, в скошенную траву.

— Пошла вон! По-шла воо-оон! Ненавижу!

Мальчик убежал, мешок со сменной обувью то бил его по ногам, то подлетал над самой головой. Женщина с надломленным видом осталась на тротуаре одна. Ветер играл с её причёской, закидывая волосами глаза и рот. Она подняла пакет и медленно побрела прочь.

— Егор, не хочешь разобрать, наконец, вон те коробки с твоими вещами?

Лариса бесшумно вошла в его комнату. От неё сладко пахло выпечкой. Егор неподвижно лежал на кровати, глядя в потолок.

— Потом, мам, — сухо ответил Егор.

— Ты в порядке? Не заболел?

Лариса присела к нему и потрогала лоб.

— Нет. Просто хочется полежать.

Лариса поняла, что он чем-то расстроен. Смена школы — это всегда нелегко, тяжёлый период, ну, ничего, освоится, привыкнет.

—Всё будет хорошо, не переживай, — погладила она его.

Егор схватил её за руку и прижал к себе.

— Мама!

— Да?

— Я люблю тебя, мам.

От его тона у Ларисы почему-то сжалось горло. Она почувствовала, что какие-то сомнения гложат мальчика.

— И я тебя сынок. И я.

Егор проворочался всю ночь. Он вспоминал против воли свою прошлую жизнь с той, другой мамой, с женщиной, которая его родила.

Вот они на берегу залива, между пальцев просыпается белый песок. Она под зонтиком на шезлонге, а он, Егор, несёт для неё мороженое, морщась от блеска воды. «Ты мой самый любимый мужчина! Спасибо, сынок!» — говорит она ему и треплет по плечу.

А вот в магазине мама покупает ему лучшие игрушки. А вот хвастается перед подругами, какой у неё красивый мальчик. Они что-то лепечут, восхищаются и выносят вердикт: «На маму похож!»

А вот… Они переехали, у них нет ничего. Егору стала мала осенняя обувь. Мама бросает о стену ненужный более ботинок и он отскакивает Егору прямо в лоб. Мама не жалеет его, она кричит: «Да лучше б я тебя не рожала! И зачем ты мне нужен?! Как мне это всё надоело, Господи! Хватит реветь! Пошёл в комнату!» Она хватает его за руку и хлопает перед носом дверью, чтобы не слышать детского плача.

А потом он ждал её, искал в бесконечных прохожих, засыпал на мокрых от слёз подушках и замирал по утрам в надежде, что сейчас раздастся её голос с кухни: «Егорка, завтракать пора!» Но она так и не пришла ни через год, ни через два. Теперь нет ничего в его сердце в том месте, где от слова «мама» зацветала весна, там всё выжжено, там пустошь и тьма. «Она никто мне, она ничто: чужая, незнакомая, далёкая. Не моя.»

— Егор! — опять услышал мальчик, едва выйдя за порог школы.

Женщина, которая его родила, виновато стояла под клёном в школьном дворе. Он подошёл к ней. Женщина взяла его за руку и мальчик больше не вырывался. Так и вышли они вдвоём за калитку и ушли, скрываясь за домами, машинами, деревьями, скрываясь от мира, от всех, кто любит их и неизменно ждёт домой.

«Мама — одно слово, четыре буквы, вечный смысл.»

Эдвин Хаббл

П р о д о л ж е н и е следует

источник

Понравилось? Поделись с друзьями:
WordPress: 9.34MB | MySQL:57 | 0,273sec