Поздний покупатель

Перед праздниками в магазинчике Нины всегда было многолюдно — подарки же и сувениры, причём ручной работы, а цены вполне себе демократичные. Какие-то безделушки Нина сама делала, но магазин у неё практически всё время отнимал, поэтому большую часть ассортимента составляли чужие работы. Да и спрос на украшения из бисера не особенно большой, а вот куклы коллекционные или шкатулки резные — это да, это раскупали с удовольствием.

 

 

Одну только посетительницу Нина постоянно возле витрины со своими украшениями видела — женщину лет пятидесяти. Та не покупала ничего, просто заходила в магазинчик незадолго до закрытия и стояла перед стеклянными стеллажами. Нина несколько раз пыталась подойти и предложить покупательнице помощь в выборе, но её то другие покупатели отвлекали, то так странно получалось, что она взгляд в сторону отведёт, чтобы из-за стойки с кассой выйти, а женщины этой в торговом зале и нет уже.

В тот вечер Нина решила закрыть магазин попозже, потому что не хотелось терять прибыль — под постоянных покупателей к 8 марта заказы делала, а забрать подарки в течение рабочего дня не все могут, да и просто вечерами перед праздником выручки хорошие. Обычно она в семь часов вечера уже закрывалась, ну а тут задержалась чуть ли не до десяти. Когда уже поняла, что пора заканчивать рабочий день, снова увидела в торговом зале ту самую женщину — задумчивая, стоит молча возле витрины с украшениями и вроде как на какой-то один предмет смотрит. И что самое странное, Нина не слышала, как эта посетительница в магазин вошла — колокольчик на двери не звякал.

— Здравствуйте, — наконец-то подошла хозяйка магазина к незнакомке. — Вы что-то выбрали? Хотите сделать покупку?

Женщина на браслет из аметиста пальцем указала и повернулась к Нине, а та от ужаса к месту приросла — у покупательницы кожа жёлая, глаза мутные, а вокруг рта дырочки, будто от швов.

— Верни, — прохрипела незнакомка жутким голосом.

Нина зажмурилась, открыла глаза — нет никого в торговом зале. А по спине озноб такой, словно она не в тёплом помещении, а в морозильной камере находится.

Села Нина обратно за кассу, попыталась мысли в порядок привести — бесполезно, от страха в голове всё путается. Подбила быстренько итоги, закрыла магазин и домой пошла. Благо, идти недалеко — она специально для торговой точки помещение поближе к дому подыскивала.

И дома тоже страшно — не отпускает ужас, держит за душу. О еде даже думать не хочется, а про то, чтобы спать лечь, вообще речи нет. Металась по квартире, металась, потом рухнула в кресло обессиленно и принялась думать, что с этим браслетом не так — почему она его вернуть должна? И кому? Не зря же этот кошмар столько времени к ней в магазин захаживает.

Вспомнила, что аметистовые бусины, которые она для браслета использовала, ей мама отдала. У мамы целая шкатулка этого добра была, что, собственно и послужило появлению у Нины интереса к бисероплетению и созданию оригинальных украшений. На часах уж полночь почти — звонить родителям поздно. Заснуть не получается — только глаза прикроет, и сразу лицо страшное видит. Так до утра и промаялась.

Мама у Нины — пташка ранняя, да и дочь в неё пошла, поэтому телефонные звонки в семь часов утра были для них вполне нормальным явлением. После традиционных приветствий Нина сразу к делу перешла.

— Мам, помнишь, ты мне шкатулку с бусинками разными отдала?

— Ну.

— Там несколько бусинок было крупных из аметиста, помнишь? Ну, тяжёлые такие. Сиреневые и беленькие, каменные.

— Нинуль, там много чего было…

— Мам, мне нужно знать, откуда у тебя конкретно эти бусины появились. Вспомни, пожалуйста.

— А что случилось?

— Ну… Просто… Камень полудрагоценный, дорогой, вот покупатель и интересуется происхождением, — соврала Нина.

— А, ну если так… Сиреневые… А! Так это папа твой мне как-то подарок сделал. Бусы это были, только я их так ни разу и не надела. На них в первый же день, как я эту красоту примерила, нитка порвалась. Шёлковая такая была нитка, белая. А мы тогда в старом доме ещё жили, который у нас тётка твоя Неля отсудила. Помнишь, там полы деревянные и щели между досками такие большие были? Ну вот в эти щели много бусин укатилось, а что собрать удалось, то я в шкатулку и положила. Там их осталось-то с десяток.

— А папа где бусы эти взял?

— Не знаю.

— Мам, дай ему трубочку, пожалуйста.

— Да пожалуйста…

Папа Нины сказал, что бусы эти купил на ярмарке. Посидела Нина, подумала — ничего не понятно. Магазин в тот день позже открыла, потому что в церковь за святой водой ездила, а потом этой водой с помощью пульверизатора торговый зал обрабатывала — от призрака чтобы защититься. Как обработку закончила, открылась, но толку ноль — до вечера ни разу колокольчик на двери не зазвенел. Ни один покупатель не зашёл, хотя за два-три дня до 8 марта у неё обычно не протолкнуться было. А вечером Нина снова свою призрачную покупательницу видела, но только в этот раз снаружи, на улице.

Дома тоже всё святой водой опрыскала и помолилась перед сном, но заснула только под утро. И то кошмар приснился — дом старый, про который мать говорила, и женщина эта у калитки, только моложе выглядит и с мужчиной каким-то обнимается. Лицо мужчины не видно было, он спиной стоял, зато бусы аметистовые на шее у незнакомки Нина разглядела отчётливо. А та будто взгляд на себе почувствовала, посмотрела прямо и прохрипела: «Верни». И снова на покойницу похожей сделалась, а мужчина исчез.

И снова ни одного покупателя. И снова призрак за стеклом. «Я так с ума сойду. И разорюсь», — подумала Нина, возвращаясь домой.

На следующее утро магазин свой она открывать не стала — поехала в пригород, где тот самый домишко находился. Сварливую тётку Нелю Нина пару раз всего за свою жизнь видела, потому что та характером своим скверным всю родню от себя оттолкнула. Но узнала — тётка хоть и состарилась, но изменилась не очень сильно. А по дому батюшка ходит — молитвы читает и кадилом машет.

— Здравствуйте, тёть Нель. Я Нина, помните? Племянница ваша.

— Тебя ещё нелёгкая принесла… — нахмурилась тётка. — Чего надо?

— Ну… Проведать приехала. Вы мне не чужой человек всё-таки.

— С такой роднёй и врагов не надо! Превратили дом в дыру адову, из которой бесы лезут. Убирайся с глаз моих и не приезжай больше. Знать вас не хочу!

Нина по натуре никогда вредной не была, но обстоятельства порой требуют переступить через себя и свою жизненную позицию. Вздёрнула подбородок надменно, отвернулась, будто уходить собралась, и через плечо бросила:

— Если вы дом освящаете ради того, чтобы от призрака незнакомки избавиться, то я вам посоветую после захода солнца шторочки не открывать, а то он в дом-то не пойдёт, но и в покое не оставит.

И пошла себе к калитке. Даже не удивилась, когда тётка Неля её на полпути остановила и больно пальцами в локоть вцепилась.

— Так это ваших рук дело?! Светка это на меня наслала, да? Отомстить хочет, что я их из хаты турнула?

— Во-первых, отпустите. Вы мне больно делаете, — убрала цепкие пальцы со своего локтя Нина. — А во-вторых, моя мама к этому никакого отношения не имеет. Если вы найдёте в себе силы хотя бы выслушать меня, мы с вами попробуем вместе решить эту сверхъестественную проблему, потому что она у нас, кажется, общая.

Тётка Неля силы в себе с большим трудом, но нашла, потому что призрак незнакомки донимал её ровно столько времени, сколько Нина видела его в своём магазине. Там — браслет из аметистовых бусин. В доме — бусинки из того же украшения, только под полом. Всё к этим бусам сводилось, только непонятно было, почему.

— Да знаю я, кто мне покоя не даёт, — призналась вдруг Неля. — Ритка это с соседней улицы. Её месяц назад как схоронили, так всё и началось. Папка твой с ней до свадьбы шашни крутил, а потом бросил. С головой у неё не всё нормально было. Блаженная. А пол в хате я уже давно бетоном залила и никакие бусины теперь там не сыщешь. Нехай ходит, я на неё управу найду. Бусы ей подавай… Перебьётся! Во!

Тётка скрутила из пальцев фигу и сунула её Нине под нос. Той ничего не оставалось, кроме как уйти. Разговаривать с несносной тёткой больше не хотелось, поэтому адрес упомянутой Риты Нина у местных жителей на соседней улице спросила.

Да, это была та самая женщина. С фотографии, перевязанной чёрной ленточкой, на Нину смотрели по-детски восхищённые глаза, хотя на этом снимке их обладательнице было лет двадцать пять. И бусы на шее аметистовые. Нина снова соврала — сказала родственникам усопшей, что она проводит в районе соцопрос по поводу качества коммунальных услуг. Не спрашивать же незнакомых людей про бусы, правильно? Неудобно как-то.

На счастье, родители Риты оказались людьми общительными, и Нина ненавязчиво выспросила у них и фамилию, и имена. Ну а дальше всё просто — съездила в магазинчик свой, забрала с витрины браслет и отправилась на кладбище, где среди свежих могилок нужную найти труда не составило. Прикопала браслет в землю, пожелала Рите покоиться с миром и домой к себе вернулась.

Спала в ту ночь без задних ног. Следующий день — 8 марта, праздник. Открыла магазин, как обычно, и сразу же покупатели пошли — и заказы забрали, и в целом выручка для праздника получилась очень даже хорошей.

У отца о том, как у него Ритины бусы оказались, Нина спрашивать не стала — его-то и маму Рита после кончины своей не беспокоила, просто своё вернуть хотела. Отстала, ну и хорошо. Земля ей пухом. А дом тётки Нели аккурат на сороковой день после кончины блаженной Маргариты сгорел до основания. Сама-то хозяйка спаслась, потому как в огороде была, когда вспыхнуло, но имущество всё погорело. И пол деревянный в том числе — Неля по скупости своей особо на ремонт не тратилась, а про бетон Нине соврала. Ну то на её совести. Главное, что после этого душа Риты наконец-то успокоилась и больше никому жить не мешала.

источник

Понравилось? Поделись с друзьями:
WordPress: 9.31MB | MySQL:57 | 0,218sec